В ночь на 13 марта 1672 года в Батурине был арестован Гетман Левобережной Украины Демьян Игнатович Многогрешный. После последовавшего обвинения в измене и суда, приговорившего его к смертной казни, замененной ссылкой в Сибирь, жизнь этого неординарного человека оказалась как бы разбита на две части.
До низложения и после.
Что было до низложения достаточно хорошо описано. Я не буду долго останавливаться на первом периоде его жизни, спорить или соглашаться с мнением о его незнатном и неказацком происхождении, описывать, как волею провидения и обстоятельств он оказался Гетманом. Мне он интересен прежде всего как человек и личность, не сломавшаяся под ударами судьбы.
Оценка Многогрешного как государственного деятеля неоднозначна. Да, он очень любил свою Родину Малороссию, часто заблуждался, что усугублялось недостатком образованности и культуры, любил выпить, что впрочем никогда не считалось на Руси непростительным пороком. И был плохим политиком, если просмотрел заговор в своем ближайшем окружении. По видимому он действительно находился в сношениях с Правобережным, враждебным Москве, гетманом Дорошенко, планировал какие то совместные с ним действия. И при этом пытался действовать самовластно, не считаясь со своим ближайшим окружением, назначая на ответственные посты родственников и близких знакомых, снимая с полковничьих должностей тех, кто казался ему нелояльным. Все это не могло не насторожить казацкую старшину, и в Москву полетели доносы, благо сам Гетман в подпитии позволял се6е говорить такое, что никак не могло понравиться царю Алексею Михайловичу. Долгое время Москва никак не реагировала, и тогда заговорщики решили действовать сами. В Батурине для охраны Гетмана находился стрелецкий гарнизон с царским воеводой во главе и несколько доверенных лиц царя, в их числе Танеев и Неелов. Их то в отсутствии реакции из Москвы на доносы старшин и смогли убедить в измене Гетмана. Тем более, что накануне Многогрешный приказал стрелецкому начальнику уменьшить количество его людей в карауле. На сходке у обозного Петра Забелы в ночь с 7 на 8 марта 1672 года, где присутствовали Танеев, Неелов, а также судьи Домонтович, Самойлович, полковник Райча, было принято решение действовать самостоятельно. И в ночь на 13 марта группа старшин, их доверенных лиц вместе со стрельцами окружила резиденцию Многогрешного и после непродолжительной схватки схватили Гетмана. Тот оказал ожесточенное сопротивление, но был ранен из пистолета, закован в кандалы и отправлен в Москву. Руководил арестом обозный (что-то вроде генерал-квартирмейстера) Петр Забела, а доставкой в Москву Генеральный писарь Карп Мокревич. Таким образом, Многогрешного низложили свои, а царя поставили перед свершившимся фактом. . Следом старшина отослала царю длинный список его "провинностей и преступлений", отметив при этом, что это только незначительная их часть: "Если бы мы записали все доказательства Демковой измены, то не поместили бы всего не только на листе бумаги, но и на воловьей коже". Вместе с Гетманом был арестован его брат, Черниговский полковник Василий Многогрешный, который перед этим успел бежать в Киев и постричься в монахи под вымышленным именем в Киевобратском монастыре. Но когда об этом узнал настоятель монастыря Варлаам Ясинский, он тут же дал знать московскому воеводе Киева князю Козловскому, который немедленно арестовал Василия и отправил в Москву.
В Москве Мокревич от имени старшины дал показания против Многогрешного, что он де замышлял начать против царя войну. Его показания подтвердили как русские, так и малоросы. Сам Гетман пьяные крамольные речи признал, но намерения действовать отрицал полностью. К нему применили пытки. Сознался ли он под пытками точно неизвестно, на этот счет есть разные свидетельства, но тем не менее Демьян Многогрешный вместе с братом Василием был приговорен к отсечению головы. Судили его в Москве, как того просили противники низложенного Гетмана, опасавшиеся народных волнений. Казнь была назначена 28 мая на Болотной площади в Москве. Это было традиционное место казни государственных преступников. Но казнь не состоялась. Когда головы братьев Многогрешных уже лежали на плахе, примчался гонец царя, который объявил царскую милость - смертный приговор был заменен вечной ссылкой в Сибирь. Скорее всего Алексей Михайлович не поверил в измену Гетмана, иначе бы казнил, как он беспощадно расправился со своими противниками типа Разина или зачинщиками Медного и Соляного бунтов. Но ссориться с казацкой старшиной не стал, не то время было. Ей было разрешено избрать нового Гетмана по своему усмотрению. Им 17 июня того же года стал Иван Самойлович. А для Демьяна Многогрешного началась новая жизнь, о которой мало что известно.(По иронии судьбы преемник Многогрешного на посту гетмана, бывший активным участником заговора против него, Иван Самойлович впоследствии сам оказывается сосланным в Сибирь и окончит свои дни в Якутске.)
А Демьян Многогрешный прожил еще более 30 лет и оставил о себе яркий след в Сибири. Но украинские "историки" этот след упорно не хотят замечать. Все что связано с совместной с Россией историей, не несущей для Украины негативных моментов, элементов национального угнетения и даже прямых столкновений, подвергается умолчанию. Как же так, мятежный гетман, который готовил освободительное восстание против "москалей", вдруг превратился в верного солдата империи, не затаившего на нее зла и сделавшего очень много для ее расширения на Востоке и укрепления ее границ! Закономерно возникает вопрос, а был ли "мятеж", не является ли все это наветом "соратников"? Но я буду писать не про это. Пусть каждый сам сделает свой вывод.
Вместе с Демьяном в Сибирь отправились его жена Настасья, сыновья Петр и Иван (или Яков), дочь Елена (или Марина), брат Василий, племянник Михаил Зиновьев, впоследствии принявший фамилию дяди. «.. по нашему Государеву указу, посланы из Москвы в Сибирь в ссылку изменники и клятвопреступники войска Запорожского сее стороны Днепра бывший гетман Демка Игнатов … до Тобольска, с сибирскими служилыми людьми, и с провожатыми, а в Тобольске велено их держать за крепкими караулы скованных, а из Тобольска велено послать их, Дёмку Енисейского уезда в Селенгинский острог, Ваську в Красноярский». Как видно из этой грамоты на имя Туринского воеводы Ивана Суздальцева сначала Многогрешные прибыли в Тобольск, а оттуда Демьяна с семьей отправили в Селенгинский острог, а Василия в Красноярск.
Но уже в 1674 году Многогрешный был поселен в Иркутске и находился в тюрьме до 1682 года, когда был освобожден и ему было разрешено «исправлять городовую и уездную службу». Но даже тогда он казался опасен своим малороссийским недругам. Когда слух об освобождении Многогрешного из тюрьмы дошел до Малороссии, в Москву посыпались протесты и уже в 1684 году по требованию гетмана Самойловича Многогрешный был снова арестован и отправлен в Селенгинск, где условия его содержания значительно ухудшились. В грамоте местным воеводам предписывалось «посадить ево сковано в тюрьму и держать с великим бережением. И ис тюрьмы ево выпущать никуда не велено». В тюрьме Демьян Игнатьевич находился до 1686 г. После освобождения из заключения Многогрешный был оставлен на поселении в Селенгинске основанном русскими казаками под командованием Гаврилы Ловцова в 1665 году. Положение Многогрешного и его семьи резко изменилось в 1687 г. после смещения с гетманства его врага Самойловича. Он был освобожден из тюрьмы и произведен в селенгинские «дети боярские», т.е. стал одним из лично свободных подданных царя, которые за освобождение от выполнения повинностей и уплаты в казну налогов несли воинскую службу. Ему было назначено жалованье в размере 18 руб. денег, хлебное же – вдвое против денежного.
Мы можем только гадать, что пережил за годы заключения этот человек, но несомненно только то, что невзгоды не сломили его, и его деятельная натура получила долгожданный простор для деятельности. Тем более незаменимым оказался его военный и жизненный опыт для освоения Забайкалья.
Русские казаки прошли и захватили Сибирь с легкостью, приводящей в изумление, за каких то 40 лет. Но так было не везде. Со времен первых Рюриковичей на Руси сложились две непохожие военные школы. Это было предопределено географией и природно-климатическими условиями. Владимиро-Суздальская боевая школа была в основном оборонительная. Кратко ее суть можно выразить выражением «стать и стоять». В лесных массивах ставилось укрепление в стратегически важном месте, обычно на стыке рек, и оно позволяло контролировать основные торгово-транспортные пути, а соответственно и территорию. Так и действовали казаки на Сибирских просторах, в тайге и на берегах Сибирских рек. А вот там где тайга кончалась, и начиналась степь, все шло далеко не гладко. Там нужно было умение другого рода. Кинжальные кавалерийские удары требовали организацию мобильных отрядов, стремительных как при нападении, так и при отходе. А этого умения слугам Московского царя, наследникам Владимиро-Суздальских дружин, как раз и недоставало. Здесь требовалась тактика Древнерусских Черниговских и Переяславских полков, успешно бивших степняков половцев их же оружием, стремительными наступательными ударами конницы в степи. А наследниками их как раз являлись Запорожские казаки. На момент завоевания Сибири в Сибирских казачьих войсках их было ничтожно мало, но даже в таком количестве они успешно решали боевые задачи в пользу Московского царя. Одним из них и стал по воле судьбы Демьян Многогрешный.
Первым на территорию Забайкалья вступил в 1638 году Максим Перфильев. В 1645 году отряд Василия Колесникова подошел к Байкалу и на лодках переправился на южный берег озера, а в 1646 году поставил у устья Верхней Ангары Верхнеангарский острог, ставший первым опорным пунктом русской экспансии в Забайкалье. Боестолкновений на тот момент с местными бурятскими князьками зафиксировано не было. Колесников смог поладить с Турухан-Табуном, имевшим в подчинении более 20000 человек. Не так гладко прошла следующая экспедиция Ивана Похабова. Действовал он самостоятельно, без связи с Колесниковым, и, проникнув за Байкал на Селенгу и Уду, вступил в бои с подданными Турухан-Табуна. Когда он почуствовал настоящую силу влиятельного князька, то пришлось «договариватьс». «Договориться» удалось, но клички «Свирепый Бабахан» Похабов все-таки при этом удостоился. А в 1648 году Иваном Галкиным был основан Баргузинский острог, ставший основным опорным пунктом казаков. Затем возникают Селенгинский, Удинский, Баргузинский, Нерчинский, Итанцинский остроги образовавшие систему укреплений, которые по замыслу русских должны были позволять контролировать всю территорию Забайкалья. Но в Забайкальских степях, где передвижение местных скотоводческих племен было постоянным, что-либо контролировать было чрезвычайно трудно. Сюда приходили многие группы бурят, убегавшие из-под прибайкальских острогов от притеснений острожных управителей. Как эти пришельцы с Ангары и Лены, так и местные буряты в любое время могли сняться со своих мест и укочевать еще далее на Восток, в недостижимые для русских отрядов степные просторы. Передвижение было постоянным. В 1645 году Колесников, придя в Кударинскую степь, встретил в устье Селенги "больших брацких людей". Через два года их там уже не было, и посланцы Колесникова вынуждены были их искать в других местах.
Большое влияние на бурят продолжали оказывать монгольские и манчжурские феодалы, обладавшие значительной военной силой. С ними «договориться по хорошему» у казаков не получилось. Монголы встретили их крайне враждебно. В 1650 году посольство к Цицан-хану во главе с боярским сыном Ерофеем Заблоцким было перебито. Война надвигалась и по мере дальнейшего продвижения русских вспыхнула с неотвратимой силой.
Построение системы острогов с военными людьми и появление вокруг них торговых факторий способствовало оживлению отношений между русскими и бурятами.
Многим Бурятским родам, испытывавшим давление монголов и манчжуров, русские казались предпочтительнее. Некоторые бурят-монгольские князьки заявили о своем желании принять русское подданство, надеясь тем самым избавиться от опеки своих монгольских сюзеренов. И даже изъявляли желание отправить послов в Москву.
Это не остается без ответа. Император манчжур Канси не желает терять влияние на Забайкалье. Он провоцирует выступления монгольской знати против русских. В 1684 году монгольский хан Очирой отправляет посольство в Селенгинск и Иркутск с наглым требованием вернуть ему селенгинских, иркутских, балаганских и даже верхоленских бурят, ранее якобы бывших его подданными. Иркутский воевода Леонтий Кислянский, ведший переговоры с монгольскими послами, решительно отклонил эти требования. Тогда монгольские феодалы переходят к активным военным вылазкам. По сути дела можно говорить о начале Первой русско-китайской войны.
В 1687 году началось спровоцированное и руководимое маньчжурами военное нашествие на Забайкалье.
Конные отряды Очирой-хана вторглись на русскую территорию. А в начале января 1688 года монгольский правитель Тушету—хан направил в Забайкалье свои отряды, которые осадили Селенгинск. Был осажден также Верхнеудинск (нынешний Улан-Удэ). Связь между ними была прервана. Численность защитников Селенгинска насчитывала не более трехсот человек. Во время осады в Селенгинске была одна рота стрельцов из 98 человек, 137 селенгинских казаков, 49 мещан и купцов, 10 подъячих, всего 294 человека. Осада была снята после дерзкой вылазки осажденных, когда горсть русских храбрецов вступила в неравный бой с монголами и наголову разбила их. Во главе осажденных был ссыльный украинский гетман Демьян Многогрешный. Долина, где в кровопролитном сражении Многогрешный порубил монголов, получила название Падь Убиенных, которое сохранила до наших дней. Этнограф В.В.Птицын позже напишет: «Тогда среди общей паники, город спас сосланный туда за любовь к свободе и Малороссии Запорожский гетман Демьян Многогрешный, которому правители города догадались вручить главное начальство над гарнизоном и стрельцами”. Позже под Селенгинском появится еще и Убиенная сопка. Долгое время на ее вершине стояла часовня. В этом месте в 1689 году монголы напали на отряд Федора Головина, направлявшегося в Нерчинск на переговоры. Многогрешный со своим отрядом спас царского посла, порубив неприятеля.
Это было не первое боестолкновение Многогрешного с монголами. Набеги монголов были и ранее. Еще в 1682 году. В 1850 г. в «Панораме Иркутской губернии» местный летописец П.И. Пежемский напишет: «В 1682 году была новая попытка отнять у России Забайкалье: монгольский князь Батур-Очирой-хан с двадцатитысячным корпусом вступил в наши пределы; но посланный против него сын боярский Демьян Многогрешный быстро рассеял ватаги Очироя и с тех пор Байкал навсегда остался в руках России». Напомню, что с 1682 по 1684 год Многогрешный был на свободе и «исправлял городовую и уездную службу» в Иркутске. Видимо вести об его военных успехах так напугали Самойловича, что тот потребовал от царя снова взять Многогрешного под стражу. Не дай бог простят и вернут обратно. К сожалению царь тогда пошел на поводу у нового Гетмана.
Разгром монголов под Селенгинском был самым ярким подвигом Многогрешного. А до этого был полный боестолкновений 1687 год, первый год после окончательного освобождения из под стражи. Освобожденный по приказу чрезвычайного и полномочного царского посла Федора Головина, прибывшего улаживать приграничные споры с манчьжурами, Демьян Игнатьевич стал его верной опорой и правой рукой. И конечный успех миссии Головина, закончившийся подписанием Нерчинского мирного договора с Китаем, находившимся под властью манчжуров, не в последнюю очередь был обусловлен деятельностью Многогрешного, которого манчжуры и монголы откровенно боялись.
Можно привести далеко не полный перечень сшибок Многогрешного с неприятелем:
6 февраля 1687 г. Многогрешный вместе с капитаном Мартыном Камалем, «а с ними служилых людей 200 человек» посланы на выручку окруженной монголами группе русских: «И нашли тех служилых людей, осажены в кустах от Селенгинска с полтары версты. И с теми мунгалы у служилых людей был бой. И милостию великого бога и зчастием великих государей тех мунгалов побили и руских людей взяв привели в Селенгинской».
«Февраля в 21 день посланы были для разведыванья мунгальских людей селенгинской сын боярской Демьян Многогрешной да с ним же служилых людей 15 человек. И как выехал из Селенгинского, и напали на него ис каменей мунгальских воинских людей человек с 500. И в то число высланы из Селенгинского для выручки ево, Демьяна, подполковник московских стрельцов Сидор Богатырев, да которые при послех были в Селенгинском дворяне и подъячие, да капитан Мартын Мартынов сын Камаль, да служилых людей человек со ста. И был бой до вечера. И милостию божиею и счастием великих государей тех мунгальских воинских людей с того места збили, а ратные люди великих государей пришли в Селенгинской в целости».
22 июля 1687 г. «посланы под мунгальские улусы для языков (чтоб добитца для подлинных ведомостей) Демьян Многогрешной, а с ним Павлова полку Грабова стрельцов 25 человек да брацких людей 5 человек, которых прислали шуленги, а с ним велено в прибавку послать из Селенгинска 20 же человек»
В круг постоянных обязанностей ссыльного гетмана входило проведение активной воинской разведки на местности:
6 августа 1687 г.: «Отпущены те гонцы чрез мунгальские улусы. А с ними посланы в провожатых за Селенгинск сын боярской Демьян Многогрешной да с ним Павлова полку Грабова стрельцов 100 человек. И велено ему, Демьяну, проводя гонцов, учинить промысел над мунгальскими улусы, чтоб для подлинное ведомости добитца языка»
“Октября в 23 день … велено ему послать из Селенгинска для проведывания заречных мунгалов сына боярского Демьяна Многогрешного, а с ним служилых людей, сколько человек пригож. А буде где усмотрят мунгальские улусы, прося у всмогущаго бога милости, чинить промысел, чтоб побрать языков и о мунгальских замыслех уведать подлинно.”
“И ноября в 3 день, приехав в Селенгинской, явились перед ним он, Демьян, с сыном своим Петром и с служилыми людьми, которые посылаемы были с ним, Демьяном. А сказали: по указу де великих государей посланы они были за реку Селенгу для подсмотру мунгальских людей, и будучи де они, Демьян, за рекою Селенгою за озерами подсмотрели мунгальских людей 22 юрты; и де они, Демьян и сын ево Петр с служилыми людьми, прося у всмогущаго бога помощи, на те юрты били, и тех мунгальских людей на том бою побили”
Многогрешному же была поручена охрана посольства Головина во время мирных переговоров в Нерчинске: “Того ж числа (11 августа 1689 г.) посыланы от великого и полномочного посла из дворян Василей Елисеев сын Луговиков да Демьян Многогрешной, а с ними капитан да 40 человек стрельцов на уреченное место, где быти посольскому съезду, да 3 намета7. И как наметы розбили, и подле посольских наметов розбили и китайских великих послов 2 намета. И поставлены около наметов с обоих сторон по 40-у человек караульщиков. А съезжее место было от Нерчинска сажен з 200-е на берегу Нерчи-реки”.
26 августа: “Посланы на отъезжей караул за Нерчу-реку Демьян Многогрешный, а с ним порутчик Василей Волошанин да 100 человек служилых людей. А велено им смотреть накрепко, куда пойдут изменники онкоцкие и брацкие люди, и не будут ли тое ночи переплавливатца чрез Нерчу-реку”.
31 августа: “Послан за изменники онкоцкими и братцкими людьми сын боярской Демьян Многогрешной, а с ним служилых людей разных полков 600 человек. А велено ему тех онкоцких и братцких людей, которые остались на сей стороне от изменников же онкоцких и братцких людей, призывать по-прежнему в подданство и обнадеживать милостию великих государей. А буде те изменники в розговор не дадутца и будут с ним, Демьяном, битца, и ему над теми изменниками чинить воинский промысел, сколько бог помощи подаст”
Старый гетман отдал всего себя служению забайкальской и селенгинской, в частности, «украйне», становлению здесь российской государственности. Созданный при непосредственном и активном участии Многогрешного военный авторитет русских в Забайкалье дал возможность бурятам окончательно поверить в надёжность русской защиты и решить вопрос о вхождении в русское подданство, а Головину дал дополнительный козырь на переговорах.
Обстановка, в которой велись переговоры в Нерчинске, не была благоприятной для Головина. Император Канси не желал отказываться от своих захватнических планов. Большая армия маньчжурского императора стояла наготове, а силы русских были слишком малочисленны. Головин проявил большую твердость и дипломатическое искусство и вышел с честью из тяжелого испытания. Он уступил маньчжурам Албазин - передовой укрепленный пункт в Приамурье, который подлежал разрушению, зато добился установления постоянной русско-китайской границы по реке Аргуни. Нерчинский договор 1689 года был, в сущности, большим успехом русской дипломатии
После подписания Нерчинского договора заслуги Многогрешного не были забыты. В 1691 году он уже состоял в Селенгинске “cедоком”. “Седок” понимается как старшее, начальное лицо, “приказной человек” сидевший “на приказе”. Многогрешный был «приказным» Селенгинска с 1691 г. по 1694 г. Обычно на приказе сидели год, но очевидно, что Многогрешный был “привязан” к Селенгинску, так как именно здесь получил свободу после долгих лет тюремного заключения. Да и положение «приказного» в отдалённом Селенгинске было довольно самостоятельное и более свободное, чем служба боярского сына в уездном Иркутске на глазах у воеводы. «Приказный» в своём остроге и в окрестном районе ясачных волостей был таким же воеводою, но только меньших размеров. А Многогрешному, обладавшему в прошлом огромной властью, не могли не нравиться и самые “слабые отблески былого могущества”.
После заключения мира военные задачи, стоявшие перед Многогрешным изменились, но вряд ли упростились. Под его началом фактически оказался особый пограничный округ с тяжелой спецификой. Помимо борьбы с банальным угоном скота перед ним стояла задача периодически “приводить в чувства” местных князьков, напоминать, чьими подданными они являются. Причем вторая задача выполнялась им куда лучше первой.
В первых числах февраля 1692 года Многогрешный сообщал Иркутскому воеводе о набеге под Селенгинский острог "воровских мунгальских людей” 2 февраля. Дело было так: «мунгалы «тайно» подъехали под Селенгинск и “отогнали” государев скот. Многогрешный сообщает, что табуны захвачены мунгалами “без остатку”. Желая поправить свою оплошность, Многогрешный бросился с служилыми людьми в погоню за мунгалами, отряд которых не превышал 460 человек. Русские успели догнать мунгалов, завязался горячий бой. Демьян Игнатович не щадил себя, его “ранили многие раны”, как «переранили» и других многих служилых людей. Но и личная отвага Демьяна Игнатьевичача не поправила дела: мунгалы успели уйти от русского отряда и увести весь скот. Может быть, именно раны Многогрешного, заставившие его покинуть отряд, и помешали успеху преследования.
Борясь с набегами монголов, Многогрешный избрал тактику контнабегов на монгольскую территорию. Она имела некоторый успех, но для опального Гетмана имела трагические последствия. В 1691 году во время одного из таких контрнабегов погиб его сын Петр. Вообще 1691 год был особенно трагичным для Демьяна Игнатьевича. По имеющимся источникам в том же году умер его второй сын Яков. Две потери в один год! Еще одна личная трагедия опального Гетмана, который, будучи человеком в преклонных летах, еще 3 года продолжал нести нелегкую лямку “Селенгинского приказного” и даже участвовать в боях.
Может быть опорой отцу стал третий его сын Сергей, родившийся уже в Сибири, но прямых источников, указывающих на его существование, не найдено.
А вот про дочь Елену известно многое. Она стала женой Ивана Бейтона, сына Афанасия Бейтона, человека под стать опальному Гетману. Если Демьян Многогрешный - герой обороны Селенгинска, то прусский дворянин на польской службе, плененный русскими, Афанасий Бейтон - герой Албазина., осажденного годом раньше манчжуро-китайцами.
Род Бейтонов жив до наших дней и достаточно известен в Сибири. Так что потомки Многогрешного живы и являются гражданами современной России.
После 1694 года следы Многогрешного теряются. Никаких достоверных сведений о нем нет. Вполне возможно, что старый израненный человек уже не мог отдаваться государевой службе. Имя Многогрешного всплывает в 1701 году, когда на склоне лет он, по старой казацкой традиции постригся в монахи. После этого о нем ничего не известно, когда умер и где похоронен. Существует правда свидетельство декабриста Бестужева, отбывавшего ссылку на поселении в Селенгинске о том, что возле старого Селенгинского собора он видел надгробную каменную плиту на могиле Гетмана. В 30-е годы собор был взорван и могила затерялась. Про год смерти сохранилось свидетельство в “именной денежной расходной книге служилых людей” за 1704 г, где говорится о том, что “Демьян Игнатов сын Многогрешный в 1701 г. постригся в монахи и в 1703 г. умре. Окладу его Демьянова остаточного от верстания Дмитрия Таракановского 11 руб…”Таким образом в 1703 году Гетмана уже не было в живых.
Но он жив. В памяти народной. Этнограф И. Сильский через полтора столетия после описываемых событий записал из уст бурятов предания о храбром казаке, увидев которого во главе войска, враги не осмеливались вступать в бой. Военная же доблесть сына гетмана Петра, погибшего во время похода на монголов в 1691 г., увековечена в одной из народных песен, бытующей в Бурятии и по сей день. Память Демьяна Многогрешного чтут в Забайкалье и сегодня, помнят тот вклад, который он внес в освоение Сибири и в укреплении Восточных границ Российской державы.
Созвучна судьбе Гетмана и судьба его младшего брата Василия, сосланного в Красноярск.
Там почти точно повторилась Селенгинская эпопея Демьяна Игнатовича. Находящийся на границе тайги и степей Красноярск подвергался постоянным набегам Енисейских киргизов (хакас) и тувинцев. В 1679 году, когда город был осажден джунгарами и енисейскими киргизами, Василий Многогрешный будет в минуту смертельной опасности освобожден из здешней тюрьмы местными казаками. Он станет руководить обороной, да так умело, что добьется снятия осады. Красноярцы направят потом в Москву челобитную с описанием его заслуг в обороне города и просьбой о поверстании бывшего полковника в «красноярское казачье войско». В качестве красноярского «сына боярского» он будет самоотверженно и долго нести здесь тяжелую и опасную ратную службу. В 1692 году отряд казаков и служилых людей полковника Многогрешного разгромил боевые отряды Тубинского княжества на реке Туба (район нынешнего села Тесь Минусинского района).
Известно; что у него было двое сыновей, Прон и Дмитрий, о производстве которых в «дети боярские» он просил в 1694 году, достигнув своей старости.
Потомки Василия Многогрешного сейчас живут в Красноярске. Насколько мне известно, один из них является депутатом законодательного собрания Красноярского края.
Как поразительно похожими оказались сибирские судьбы ссыльных мужчин рода Многогрешных! Их вклад в освоение Сибири не должен забываться и еще ждет своего исследователя.
К сожалению, по видимому этот исследователь будет не с Украины.
На сегодняшней Украине героями признают только тех, кто конфликтовал с Москалями. Как только человек переставал конфликтовать, переставал существовать и сам человек. Поэтому и Демьян Многогрешный как бы перестал существовать после 1672 года. К сожалению, подобный взгляд на историю превратился на Украине в государственную политику. Мои оппоненты постоянно задают мне вопрос:” Зачем я пишу на Украинскую тематику? Чего мне собственно надо, живя в России?” А писать на украинскую тематику надо, надо показывать, что Украинской истории не существует, как не существует и Российской истории, отдельно друг от друга. Они очень тесно взаимосвязаны и переплетены. И по мере возможностей следует противостоять попыткам вычленить отдельно историю Украины и противопоставить ее Российской! А именно это сейчас и делается. Выдумываются новые дутые “герои”, незаслуженно подвергаются остракизму и забываются по настоящему заслуженные люди.
Заканчивая краткое повествование о жизни Демьяна Многогрешного хотелось бы остановить внимание на одном интересном факте. Собирая про него информацию, я наткнулся на любопытное свидетельство об обстоятельствах его смерти, приведенное в "Истории Русов" Конисского. На него вообще не стоило бы обращать внимание, если бы не культовость этой книги для "свидомых". Ведь именно оттуда массовым тиражом пошла гулять утка о Батуринской резне, выдаваемая чуть ли не за первоисточник. По крайней мере, многие свидомые именно так эту тему и преподносят. Так вот, в "Истории Русов" говорится, что Гетман Демьян Многогрешный в 1671 году получил в бою раны, от которых в начале 1672 года скончался и был погребен в Батурине, оплакиваемый народом. Каждый желающий может это найти и прочесть. Человека Конисский можно сказать на 30 лет раньше похоронил заживо. После этого ко всему написанному Конисским можно относиться как к фантастике, или в лучшем случае как к художественному произведению.
P.S. Своим интересом к истории вообще я обязан отцу, который собрал дома хорошую библиотеку. В детстве я с интересом прочел Данилевского. Позже я узнал, что герой его «Сожженной Москвы» Василий Перовский был в какой то мере мой земляк. Я успел родиться в городе, которого уже нет, его поглотила Москва. Когда то сельцо Перово, ставшее впоследствии городом, дало фамилию незаконнорожденным детям графа Разумовского, в том числе и Василию. Это было царское село, подаренное Елизаветой Петровной мужу, малороссийскому казаку Розуму, и перешедшее затем во владение его племянника. Сохранилась удивительной красоты в стиле Нарышкинского барокко церковь, в которой они венчались. Это только подогревало мой интерес к личности Василия Перовского, о котором я тоже обязательно напишу.
Другим толчком для изучения малороссийской истории стало наличие в библиотеке отца Всемирной истории дореволюционного издания. Помню напечатанный там во весь лист портрет полководца с подписью «Фельдмаршалъ Паскевичъ». Таких портретов во весь лист были удостоины кроме него только Суворов с Кутузовым. Так детские впечатления отложили отпечаток на всю оставшуюся жизнь. После этого я долгое время по крупицам собирал сведения про этого человека. И набрал их на целую книгу. Надеюсь, когда нибудь у меня хватит на нее времени.
А может быть мой интерес к Украине есть зов предков. Мои пращуры происходят из крестьян Скопинского уезда. А Скопин, как раз один из тех русских городов, которые под корень вырезали казаки Сагайдачного. Впоследствии на опустевшие земли Михаил Федорович Романов селил беженцев из Малороссии. Как знать, может быть среди них были и мои предки.
* * *
Теперь про мою дискуссию с Александром Подволоцким. Когда я писал предыдущую заметку, то дал себе слово дальше не продолжать спорить с этим человеком. Сесть играть за один стол с карточным шулером простительно только один раз, по незнанию. Его методы ведения дискуссии уже набили оскомину. Подволоцкий сам самодовольно признавался, что я не знал, с кем связался. Теперь знаю. И пусть он сам это знает. Но его последняя заметка “превзошла” все мои ожидания. Человек, что называется дошел до ручки в своем бесстыдстве и наглости. Перейдя от Галицкого к описанному мною походу Сагайдачного на Москву, Подволоцкий с упоением констатировал, что Сагайдачный всего-навсего ободрал как липку Мишу Романова (царя), а полученные таким образом средства направил на дело православия на Украине. Ободрав как липку на деле означает вырезав под корень население нескольких русских городов и присвоив себе их деньги и имущество. Так высказаться может либо фашист, либо психически неполноценный человек. Скорее всего второе. Нормальный человек вряд ли стал бы принимать как намек на свое еврейское происхождение мою критику применения Подволоцким в дискуссии постоянные ссылки на Паниковского и цитирование еврейских анекдотов. Увольте, “дорогой Андрей”. Мне глубоко наплевать, сколько у Вас семитских бабушек, одна, две или все три. Если Вас так будоражит этот вопрос, то это Ваша проблема, а не моя! Вы можете приписать себе происхождение аж от самого Александра Македонского, я с этим охотно соглашусь. Мне это безразлично. Хотя Вы приписали себе происхождение от Ноя. Что впрочем не удивительно. Я уже читал душераздирающее открытие, что его ковчег прибился не к горе Арарат, а к Говерле, а оттуда уже человечество расползлось по всему Земному шару. Не так давно это в очередной раз нам на Фразе озвучил известный всем нам один уважаемый археолог!
И мне глубоко наплевать на оценку Подволоцким моего творчества и сочинения им на сей счет некоей “научной” концепции. В конце концов я Страну Моксель прочел за неделю до собственной публикации на сей счет. И то не до конца. НИАСИЛИЛ. Книга оказывается выдержала три издания, а я ни ухом ни рылом. И возмущает меня не сам опус Белинского, я читал и не такое (например последние опусы Александра Ткаченко на Фразе, на которые нормальным людям вообще реагировать не стоит), а подход к его продвижению на Украине, на всяких там Львовских книжных ярмарках. Целенаправленно “засирают” мозги подрастающему поколению. А вот с этим надо бороться. Со «свидомым» взглядом на историю, превратившимся в государственную политику. А Подволоцкий может написать хоть десять статей с «разоблачениями» Посохова, только это мало что изменит. «Свидомое» Дон-Кихотство и ничего более.
Ссылки по теме:
И снова о еврейских корнях Тимошенко (обновлено, фото)
