На некоторых украинских форумах последнее время наблюдаю, как свидомые пытаются «ознакомить» всех с романом некоего Фёдора Крашенинникова
«После России»...
...и прямо «ссутся от счастья» от его содержания и мечтают, чтобы поскорее всё так и случилось, как пишет автор вышеуказанной книги. Некоторые «пророссийские» форумчане пытаются установить табу на эту тему, или вообще закрывают топик.
Роман написан в художественном стиле, на его прочтение у меня ушло пару дней с перерывами, и честно признаюсь, прочитал не без интереса. Сначала, для тех, кто не читал, в двух словах расскажу, о чём там идёт речь.
События описываются в будущем времени, ориентировочно 2030 год. Через какое-то время после президентства Путина случился какой-то Кризис. В результате войска НАТО заняли Москву, и на Рижском совещании был оформлен раздел России на несколько «бантустанов» – Русская Республика, Уральская республика, Конфедерация финно-угорских народов, Евразийское содружество (Татарстан, Башкирия и Казахстан), Прибайкальская Федерация, Сибирская Народная Республика, Дальневосточная, Приморская и др. Т.о. сформировалось некое «построссийское пространство». Столицей Русской Республики по политическим соображениям была сделана Рязань. Собственно в самом романе события описываются уже через несколько лет после распада России. Далее какой-то «мент» по фамилии Пирогов из Рязани в сговоре с кем-то захватывает власть и объявляет о возрождении России и объявляет курс на «собирание земель Руси». Захватывает Поволжскую республику (без какого-либо сопротивления) и идёт дальше на Урал, штурмовать Пермь. Президенты остальных республик собирают войска, в основном в лице китайцев, корейцев, казахов и др., и идут отбиваться. Войско Пирогова терпит поражение от «войск союзников» и далее все эти «союзники» попёрли на Москву. С запада пошли украинцы и поляки (переодетые в «украинцев»). В результате всё кончилось тем, что Сибирь подчинили себе китайцы, центр России с Москвой отошёл Украине:
«Великая Украина, обделив Беларусь, почти в два раза увеличила свою территорию и вошла в число крупнейших государств Земли. После завершения всех политических формальностей, в Киеве состоялись помпезные торжества по случаю «воссоединения Киевской Руси». …Москва удивительно быстро обезлюдела. Победители однозначно дали понять, что восстанавливать городские коммуникации и здания никто не собирается. По новым соглашениям, Москва стала дальней северной окраиной Украины…Украинские власти сразу заявили, что нет никакой нужды в существовании мегаполиса в этой части Евразии: рядом цвел Санкт-Петербург и другие мирные и спокойные города. Короче говоря, киевское правительство постарались сделать всё, чтоб ненавистный город окончательно сгинул в бескрайнем украинском захолустье…Постепенно, по соседству с коренной московской деревенщиной, смешно коверкавшей стандартный украинский, образовались коммуны искателей «третьего пути» для цивилизации… Москва тихо дремала в своих пыльных улочках. Как значилось в «Le Petit Fute», «за 20-30 новых евро здесь вполне можно провести несколько романтичных ночей в скромных номерах с видом на Москва-реку и легендарный Кремль. В торговых рядах в районе Червонного Майдана вам предложат широчайший выбор московских сувениров»…
Вот такая незавидная судьба у России по описанию Крашенинникова.
Я сейчас не собираюсь обсуждать личность автора этого произведения, русофоб ли он, отрабатывал ли «30 серебряников», больной ли на всю голову, фантазёр ли. Речь не об этом. Некоторые его вообще называют замаскировавшимся «свидомым». А поговорить хочу непосредственно о содержании. Хочу отметить, что, не смотря на невероятный сценарий распада России, люди, персонажи, описанные автором, их интересы, мотивы, настроения в данной книге описаны очень тонко и точно. И если даже на секунду представить невероятный распад России, то такие люди обязательно будут присутствовать. Вообще, читая данную книгу, приходишь к мысли, что такое уже было, и где-то это уже мы видели. И это не удивительно, т.к. по всему тексту прослеживается прямая аналогия с распадом СССР и событиями гражданской войны в России начала 20 века. Многое повторяется и в аналогии с историей Малороссии. Раз уж мы ведём беседу на украинском информационном поле, то давайте поговорим о примере Украины, хотя можно было бы привести в пример и какую-нибудь другую республику бывшего СССР.
Автор книги ведёт речь от лица некоей «Уральской республики». Если поменять несколько фамилий, а саму «Уральскую республику» на «Украину», то получим описание событий сегодняшнего Киева и окрестностей один в один. Читая роман, можно подумать, что читаешь какой-то бред и немыслимую фантастику, но, посмотрев на историю малороссийского края, делаешь вывод, что это реальность сегодняшнего дня.
Приведу в доказательство цитаты из книги. Аналогии будут явно на лицо. Сразу прошу прощенья за несколько объёмные цитаты, но лучше и точнее не скажешь.
• создание «украинской нации со 140 тысячелетней историей»:
– Нет, ты мне скажи, братишка, как такое может быть, а? Ты ж, блядь, русский! Так какого хрена тут происходит-то, а? Вы чего, реально будете воевать?
– Подожди, подожди… - мордастый гвардеец сидел подпирая голову руками и тоже был нетрезв – Я уралец… Понял? Уралец я….
– Нет, кто ты по национальности, Серега, а? Татарин? Башкир? – нажимал белобрысый «казах».
– Подожди, Вась… Я ж на Урале живу? Значит я уралец. Понял? Уралец я.., - гвардеец задумчиво погладил по горлышку бутылку «Ельцинки», а потом, не спеша, начал разливать её в три стопки.
– Ага, а я тогда выходит казах, да? Казах я? – горячился Вася, – Это вот Ермек казах, а я – русский, хоть и живу в Казахстане, понятно?
– Ты… Да хер знает. Я, Вась, уже нихрена не понимаю… Русские – это русские. Казахи – это казахи. Уральцы – это уральцы. А ты русский казах! – и гвардеец радостно хлопнул ладонью по столу.
– Нет, Серёжа, нет… Вам тут всем мозги запудрили… Я, бля, охуеваю с вас! Мы там живём… Все годы переживаем, как она там, Матушка-Россия… Как вы тут… А вы тут уже и от нации своей открестились! Вы тут уже, блядь, уральцы! Это как так? Да мой отец бы сейчас от инфаркта помер, если б тебя услышал! Да вы не сопротивляться должны Пирогову! Вы должны ему навстречу бежать, понял? С хоругвями и крестным ходом! На коленях прощение просить у России за всё за это вот!
Как видите, если национальность «уралец» сейчас кажется бредом, то национальность «украинец» всего 100 лет назад казалась ещё большим бредом.
• «уральские свидомые»:
Конечно, это было глупо. Пафосный и корявый гимн Республики, наскоро переделанный из старинной песни первых сепаратистов и с тех пор носивший название «Преображение Урала» мог вдохновлять людей на что-то только в ситуации глубокого опьянения, но сейчас кроме опьянения Сева почувствовал кое-что ещё. Ему захотелось громко и дерзко проорать эти затёртые слова, что б услышали в Перми и Москве, что б знали, что не все так просто… Что ему, простому парню из Екатеринбурга, не нужна их Москва, потому что он сам там никому не нужен, а в этой глупой республике востребован и даже вроде как уважаем. Короче говоря, бывают моменты, когда человеку хочется спеть гимн своей страны, чтоб хоть на мгновенье почувствовать себя частью чего-то большего. Особенно тогда, когда земля вот-вот может уйти из-под ног, а хрупкая, но привычная реальность рассыпаться, обнажив бушующее море враждебной и страшной неизвестности. В такие моменты человек хватается за то, что у него есть – хоть бы и за такую призрачную категорию, как государство. Даже если государство это в трезвом уме кажется ему нелепым недоразумением, возникшим на карте по какому-то непонятному недосмотру судьбы.
Когда Сева добрался до припева, подпевал уже весь зал:
– Преображение Урала! Добрых! Дел! Начало! – кричал в микрофон Сева – Патриотов! Движение! За преображение!
• «оранжевые революционеры»:
«Что бы серьёзно всё восприняли, я вам назову имя этого человека. Чтоб не было ненужных вопросов. Вчера я разговаривал с представителем Всемирного Финансового Комитета. Его фамилия вам ничего не скажет, но я вам её назову, может потом где-то встретите его. Чтоб знали… Кого надо остерегаться! Его зовут Генри Сакс, он в прошлой американской администрации был советником президента… Так вот он специально лично прилетел ко мне, в Бухару, и мне прямо сказал: у нас учтены все финансовые операции и все счета, мы знаем всё про всех, кто сколько и куда спрятал. И если вы не решите проблему – всё со счетов исчезнет. До последнего цента! Так и сказал, слышите? И я вам это говорю – рухнет Рижская система – мы все будем нищими и будем иметь дело с нашими спонсорами. Понимаете это?
«Вот она, глобализация!», – Водянкин даже удивился, что сам об этом раньше не подумал. «Всё же так просто! Все эти электронные платежи, все эти счета… Все эти разговоры про тесную связь Реджепова с ними. И вот как всё просто! Сначала были созданы общие для всех каналы для увода денег, а теперь их всех взяли за яйца! Отлично придумано», – у самого госсекретаря каких-то особых сбережений не было, так, крохи, которых бы в лучшем случае хватило на сытую простую жизнь до конца дней. Больше всего Водянкин боялся, что эти нахватавшие денег господа в решающий момент предпочтут упорной борьбе не на жизнь, а на смерть – бегство к своим деньгам. И тут такой приятный и крайне своевременный сюрприз от американских друзей!
– То есть, значит, надо рукава засучить и московскую сволочь остановить, - Полухин косо улыбнулся и потом куда-то в пустоту сказал: – Вот до каких пор из-за московских засранцев я буду беспокоиться за свои деньги? Проклятый город!».
Вот, к примеру, чем не Тимошенко?
«…Ларису Ожигалову Водянкин видел один раз, во время рабочей поездки в Новосибирск. Державная женщина, за несколько лет заслужившая звание «железной леди Сибири» начала карьеру еще в Федерации, была какой-то провинциальной депутатшей из плеяды двинутых во власть работниц соцзащиты. Кризис и последующие события стали для неё трамплином и в считанные месяцы она стала главным критиком первого сибирского президента, одного из «раскаявшихся» путинских назначенцев. Американцы быстро приметили шумную и властную Ларису Валерьевну и скоро она, пышнотелая и громогласная сибирская женщина, оказалась во главе целой партии – легендарного «Сибирского Союза». Бесконечные отречения и покаяния не спасли карьеру старого аппаратчика и первый сибирский президент Лапонин подал в отставку, сразу после того, как она возглавила парламент и прямо с трибуны заявила, что «путинскую сволочь мы быстро в расход пустим». Короче говоря, скоро она стала и президентом, эффективно и быстро установив тотальный контроль над Сибирью. Водянкин ездил изучать ценный сибирский опыт стабильной и крепкой власти, и был, конечно, впечатлен масштабом этой женщины и её поразительным контролем над ситуацией. Тем ужаснее были последствия её гибели. Пироговские боевики взорвали её и всю её команду во время внеочередного съезда … В несколько часов самое стабильное государство на построссийском пространстве погрузилось в хаос и анархию, и с тех пор так и прибывало в каком-то полуразваленном состоянии…»
• переписывание истории и подтасовка фактов:
– Значит, я, как вам сказали, полковник Сергеев. Значит, хочу вам доложить, что по решению уральского правительства… да…вот…значит был начат… ну сформирован уже короче… Добровольческий корпус имени Ельцина. Да… Значит, почему именно Ельцина? Значит, рассказываю. Ельцин был первым президентом России, так? И он был первым, кто сделал решительный шаг навстречу её демонтажу… Вот… Ну, то есть, враги не дали довести ему дело до конца и вот… Значит, процесс затянулся… Да. Но мы, уральцы, помним своего земляка, дошедшего до Москвы и показавшего… этим… москвичам… москалям, кто в доме хозяин. И во всём мире он известен, да! – было очевидно, что полковник старательно воспроизводит некие тезисы, написанные Водянкиным.
Сергеев потел и тяжело дышал, но мужественно глядел в камеру.
– Известен как демократ! Как борец за свободу народа от кровавой клики московских палачей! Значит, поэтому мы, ну… то есть ну вот уральские патриоты… Военные… Решили, что вот, ну, надо как-то собраться всем и дать отпор этим… Этим сволочам и узурпаторам! Которые тянут свои лапы к вольному сердцу Урала… Несут смерть и разрушение народам Евразии…
Сева слушал Сергеева и впадал в какую-то задумчивость, которая постоянно находила на него, когда приходилось выслушивать лозунги. Вот, например, сидит перед ним здоровый русский мужик, военный. Несёт какую-то несусветную ахинею про Ельцина. А явно ведь присягал когда-то и Федерации, тому самому Ельцину, борцу за свободу… А может ещё и Союзу. Ну, во всяком случае, каким-нибудь скаутом-октябрёнком или как там у них это называлось, был. И вдруг – на тебе. Сидит такой самоуверенный болван и чешет что-то про кровавую московскую клику палачей. Интересно, тоскует ли он по Родине? По великой стране?
Вообще, в некие осевые моменты, когда величие переходит в упадок, величайшими государствами вполне успешно руководят полные ничтожества, власть которых покоится на унаследованном от прошлых властителей авторитете. И ведь именно они обычно остаются в памяти поколений, как добрые правители из добрых старых времён. Но потом чреда ничтожеств приводит к окончательному краху, и вся эта фанаберия начинает интересовать только историков, да и то через многие годы, потому что современникам тошно смотреть на своё ничтожество на фоне хрестоматийного величия предков. С другой стороны, чем хуже идут дела, тем громче прославляются древние доблести. Ну, чтоб задрапировать военными знаменами прошлого убогие поражения настоящего.
• Язык и «тотальная урализация»
Вот ещё один персонаж. Рядовой преподаватель, который в России был полным неудачником, от которого ушла жена к преуспевающему молодому бизнесмену. И вот, вдруг, во времена «После России» он оказался востребованным, и за «30 серебряников» и личные карьерные амбиции и самолюбие стал переписывать историю, клепать новый «уральский язык», новую нацию, хаять «москалей» и т.д. Чем-то он мне напоминает Грушевского и других нынешних «науковцев».
«Однажды после лекции к нему подошёл хорошо одетый человек с незапоминающимся лицом и предложил поговорить. К удивлению Михаила Сергеевича, разговор был приятным.
«Понимаете, мы внимательно за вами следим, Михаил Сергеевич… За вашим творчеством. Россия себя изжила, вы это лучше меня понимаете и видите. Так вот, в ближайшие дни будет провозглашена Уральская республика. Но есть одна проблема – отсутствие какой-либо идентичности, идеологического базиса для разрыва с Москвой. Вы понимаете? Нам нужен яркий манифест…».
… вытащив на свет божий древнюю механическую машинку… он вставил в мрачный аппарат два листа… Слова полились из него с невероятной силой и мощью. «Сотни лет кровавые московские империалисты огнём и мечом подавляли свободолюбивую уральскую нацию…».
На следующий день Михаил Сергеевич пришёл в охраняемое офисное здание в Новом центре и, протомившись 20 минут в холле, вручил своему новому знакомому текст. Тот тут же изучил документ... «Отлично! То, что нужно!». Дальше всё было как в кино: его привели в хорошо обставленный офис, дали в руки пухлый конверт, наполненный евро, напоили кофе (хорошим кофе :) - прим. С.Ч.),
потом выдали новейший коммуникатор.
…Последующая его жизнь была наполнена бесконечными лекциями в различных городах мира, семинарами и круглыми столами, телеэфирами и бесконечным производством духовного хлама, который тут же становился основой уральской государственности…
Однако к моменту краха Поволжской Республики и Конфедерации, он уже был мобилизован и выполнял спецзаказ правительства, сочиняя бесконечные воззвания, наполненные самыми изощрёнными и гнусными проклятиями в адрес Москвы и рязанских мятежников. «Будь ты проклята, Москва, вавилонская блудница и город позора, город мошенников и сутёнеров, край проклятья и земля мерзости!»…«Москва – это наше горе, «Россия» – это голем, слепленный московскими человеконенавистниками, чтоб держать в повиновении свободолюбивые народы Евразии! Гниющий труп москальского государства – это преграда на пути свободного развития не только наций Евразии, но и всего мира. Наша нынешняя борьба – это борьба свободы против рабства, демократии против тирании, культуры против варварства!», – диктовал он, читая на экране возникающий текст…
«Надо срочно что-то делать с языком… - и профессору Жабрееву привиделся уральский язык. Как-то много месяцев назад он разговорился с одним филологом, на очередном симпозиуме по проблемам уральской идентичности. Какой-то полусумасшедший человек… Может и сумасшедший… Точно, он как раз про язык и говорил… Помнится, сообщил кучу интересных сведений об уральском диалекте... Значит так, районы распространения: Башкирия, часть Удмуртии, Пермский край, Свердловская область. Забытые названия… Челябинская область, Оренбуржье… Неважно. В чём там суть-то? Так, ага… «Наличие долгих гласных». Таак… «Редукция начальных гласных»… Отлично! И что-то про падежи ещё… «Возможные источники влияния – восточные финно-угорские языки для которых характерно сочетание гласных типа: "уа", "уы" и т.д… План учреждения нового языка вдруг привиделся ему во всей грандиозности, красе и выгодности. Надо будет поработать с диалектами, кодифицировать все эти «чё» и прочие «робить», ну всякие там окончания колхозанские… писать как слышится… Кстати, создать Институт уральского языка… Гранты стопудово дадут под такое! Оканье как-то выделить… Или аканье? Да какая разница… ну там татарского капнуть… украинского малость! Там большие наработки… В конце концов, в своё время евреи выучили иврит, так что можно заставить, если с детства учить. Взять украинский к примеру……напечатал заголовок: «К вопросу об уральском языке». Потом подумал и набил ниже «K vooprosu op uralskom jazyke». «Или jezyke?», - подумал он. Полюбовавшись графическим видом нового языка, он снова забегал пальцами по клавиатуре: Institut Uralskovo Jezyka imni Pavla P. Baszova. Чёрт побери, какая гениальная идея! А выглядит вполне самобытно, не хуже чешского или польского! Ну продумать, как писать шипящие – сочетаниями или всякие чёрточки на буквах рисовать. Разберёмся…
…Утром, очнувшись от сумбурного сна и прополоскав рот, Михаил Сергеевич соединился с Водянкиным и в нескольких фразах описал ему свой проект. К удивлению Михаила Сергеевича, которому самому его ночные идеи уже казались началом шизофренией, Водянкин внимательно выслушал его, а потом перезвонил и даже задал множество вопросов. «Знаете, этим надо заниматься срочно! …»
И такой текст:
«Да обязательно сделают, потому что других-то желающих нет, старичьё упорно чувствует себя присматривающими за временно упразднённой Россией. А во власти нужно новое поколение, поколение людей, для которых Россия – это даже не прошлое, а совершенно пустое понятие, никак не укоренённое в современности, как Гондвана или Атлантида. «Надо упразднять русский язык, дробить его и лошадиными дозами пичкать население любыми эрзац-языками. При современном уровне пропаганды и средств коммуникации, лет 10-15 понадобится для того, чтоб молодые поколения совершенно перестали понимать язык своих родителей. Это сделали в своё время в Китае, это получилось в Израиле, это удалось на Украине и в Казахстане, почему не получится на Урале или на Дальнем Востоке? В конце концов, сколько было соплей и воплей, когда в Казахстане начинали вводить казахский язык? Сами казахи сомневались. А теперь что? Выучили все этот язык, и русские и все остальные. И пишут на нём, и читают, и песни поют. А куда деваться? Хочешь жить, учиться, делать карьеру – выучи! Ладно казахский, а украинский? Смеялись-сопротивлялись, а что теперь? Европейский язык, как бы там не усирались по углам радетели российскости. Кстати, все эти институты русского языка надо бы под шумок уничтожить со всеми архивами. Нафиг-нафиг!», - Водянкин даже слегка хлопнул в ладоши, закончив диктовать. Решительно, будущее принадлежало ему».
• Рядовые граждане, их мысли, настроения:
Рассуждения «СБУ-шника»:
«Как я вообще до всего этого докатился-то? В чине подполковника, ещё и госбезопасности! Еще и какой-то Уральской республики! Сижу в казино. Целыми днями мучаю нормальных русских мужиков, допрашиваю их и спокойно размышляю, что их всех, между прочим, разом могут кончить. Потравить газом только потому, что они хотели жить в великой России а не в придурочной Уральской республике? А ведь когда-то действительно сам был русским националистом! И вот тебе на… И всё-таки, как же так? Почему?».
Говоря о настроениях людей, автор очень точно повторяет сегодняшнюю ситуацию, а также недавнего прошлого. Простому народу на всё глубоко наплевать. Все их «правители» ему уже давно осточертели. Все на одно лицо – Ющенко, Тимошенко, Янукович и т.д. Что в 91-м, что в 17-м, что в 2000-х гг.
«Военное положение сразу изменило город. Вроде бы всё как всегда, но особая хмурость лиц и военные патрули однозначно указывали: происходит какое-то титаническое напряжение сил и скоро наступит неизбежная развязка. В общем-то, за редким исключением большинству горожан, да и вообще жителей России, как обычно, было глубоко всё равно. И действительно – войди в Екатеринбург пироговцы – что изменится для обычных людей? Ну сломается привычный уклад жизни, на какое-то время исчезнет ясность, а потом… Потом всё вернется на круги своя. Ну разве что с экранов исчезнут одни лица и появятся другие. Возможно, конечно, что публичная казнь Полухина и вдохновила бы людей, но ненадолго, да и надеяться, что старый плут не успел бы улизнуть, почти не приходилось».
• описание политической жизни «Украины»:
«Прибайкальская Федерация была самым слабым звеном. Даже полуразвалившаяся Сибирская республика внушала меньше опасений, чем это нелепое образование. Там с самого начала всё как-то не задалось, постоянно менялись правительства и действующие лица. В Екатеринбург прибыл недавно ставший премьером Федерации Венедикт Фузгачев, совершенно никому не известный персонаж. Его кабинет был чрезвычайно шатким. После затяжного парламентского кризиса, путём значительных компромиссов, Байкальская Партия Труда, Бурятская Социалистическая Народная Партия и Новая Демократическая партия всё-таки договорились…»
• Церковь
«…Иннокентий же чувствовал себя крайне неловко. Оказавшись на Урале перед самым Кризисом, он волею случая оказался вовлечён в процесс построения уральской государственности. Сначала он внутренне сопротивлялся, много молился и даже плакал ночами, но потом постепенно и привык и уже без запинки мог говорить об особом уральском православии. …. С тех самых пор Иннокентий больше не сомневался ни в чём, и потихонечку вынашивал в голове проект создания Уральской Православной Автокефальной Церкви, видя себя Митрополитом. Тем не менее, необходимость отслужить молебен о даровании победы уральскому оружию и проклясть московских вождей с трибуны всё-таки внутренне пугала его …Иннокентий отчётливо понимал, что этим своим выступлением он навечно поставит себя в один ряд с самыми злобными врагами русской церкви…«Старика-то аж корчит! Всё-таки с православием пора что-то решать, существование церкви с московским патриархом – это нонсенс… Надо, что б Жабреев что-то подумал насчёт уральской национальной духовности!», – думал в это время Водянкин, задумчиво качая головой. «Уральский язык – это здорово, хорошо бы ещё какую-нибудь свою религию. В Челябинске вроде были какие-то неозороастрийцы, может их взять за основу?».
• Приспособленцы
«Старый журналист тяжело вздохнул, что-то вспоминая:
– Помню, как губернатор наш, ещё задолго до кризиса, заходился от умиления: мол, уж как я уважаю любимую нашего президента, да как я поддерживаю президентскую партию! Да только под водительством нашего дорогого сделаем Россию единой и сильной! Потом ведь, сволочь такая, встречал немцев хлебом-солью! Не побрезговал, в компании с архиепископом и мэром нашим ненаглядным. Сначала они ещё что-то мямлили, по углам и негромко, что мол обстоятельства сильнее… А потом уж, когда стало ясно, что всё серьезно, надолго – так, помню, губернатор бил себя кулачком в грудь и доказывал, что уж он-то всегда был против авторитаризма и ущемления демократии! Видать, надеялся, что его немцы главным поставят. Фигу ему, остался не при делах и тихо уехал куда-то, чуть ли не в туже Европу. Редкостная паскуда был наш губернатор, редкостная…».
• Внутренние противоречия
Но в эту минуту, за шипящим водопадом ненависти он вдруг почувствовал что-то новое в себе. Он даже остановился, потому что открывшееся ему чувство было чем-то новым и странным. Он со всей ясностью почувствовал себя русским, человеком без родины, одинаково чужим и московским вождям и всему этому пёстрому сброду с громкими титулами, готовыми продать и предать всё ради возможностей воровать деньги и иногда жать руки американскому президенту. Куда-то делся журналистский цинизм. До боли захотелось сделать что-то для своей нации и своей страны. Он оглянулся по сторонам. Он был в самом центре армии, идущей на Москву. В общем-то русской армии, идущей на русскую столицу. Но парадокс был в том, что и эта пёстрая армия и пироговское российское правительство на самом-то деле уже не имели к России никакого отношения, а были лишь скоплениями людей, озабоченных своими личными интересами и своим персональным будущим, за которое и шла борьба. Россия умирала буднично и тихо, как забытая всеми в дальней комнате одинокая старушка, уже равнодушная к сваре своих нерадивых правнуков, делящих последние её пожитки. Старая ли Россия умирала, чтоб возродиться когда-нибудь потом вновь или это была окончательная её гибель – кто мог дать ответ на этот вопрос? Да и задавался ли кто-нибудь ещё такими вопросами?
Вот такая забавная книга. Таким образом, свидомым, которые, радостно и высокомерно суют это чтиво кому попало, следовало бы сначала увидеть в этой книге себя и своё окружение. Там именно про них всё написано.
Ссылки по теме:
Природа империй и их неизбежный конец…
Masan
03.07.08 11:51