Сергею Павленко, главному обличителю зверств русской армии в Батурине, надо отдать должное, он проделал воистину титанический труд, просиживая месяцами штаны в архивах и выискивая различные свидетельства Меншиковских злодеяний.
Но вот незадача, все эти свидетельства исходят от лиц, в Батурине на момент взятия города не находившихся. Либо исходят от шведов, а изучать историю Северной войны по шведским памфлетам есть то же самое, если историю Великой Отечественной (или как она теперь на Украине прозывается) по Геббельсу или, на худой конец, по Манштейну.
Шведов опровергать я не собираюсь. Они могли себе позволить написать все что угодно, как и русские к слову. Но вот только все обращения Петра или универсалы Скоропадского г-н Павленко сходу отвергает как недостоверные, обзывает пропагандой, как будто при этом шведские источники являются истиной в последней инстанции и пропагандой не являются. Но чего-то другого от г-на Павленко ждать и не приходится. Заказчики не поймут. Вот и начинает он на шведов ссылаться, за неимением указаний на Батуринскую резню в переписке Мазепы с Орликом или Петра с Меншиковым. А очень хотелось бы, чтобы нам эту переписку с указанием на резню обнародовали. Но вот г-н Павленко почему то за Фрикселя с Адлерфельдом засел, до Орлика не добрался.
Ну да бог с ним, с Орликом. Я давно хотел спросить у Сергея Павленко: «А вы, вообще-то, реконструкцию штурма пытались воспроизвести, и тех событий, которые ему предшествовали?». Эта самая реконструкция в состоянии дать больше информации к размышлению, чем многомесячное штудирование библиотек. Вы можете откопать сотню свидетельств о казнях, скажем, англичанами папуасов на пальмах в Антарктиде, только у думающих людей от этого уверенности в правдивости этих сообщений не прибавится.
Так и со сплавлением привязанных к бревнам трупов по Сейму. Уже всем ясно, что в те дни шел ледостав, где-то лед был непрочный, где-то он схватил не всю реку, но очевидно, что не стал бы Меншиков рисковать жизнями своих драгун, заставляя их подтаскивать по непрочному тонкому льду бревна с сердюцкими трупами к полынье на фарватере. Это уже плод павленковской фантазии. А фантазий у него немало. Это обычное дело для беллетриста, но для серьезного исследователя, которым хочет выглядеть г-н Павленко недопустимо.
Я попытался сделать свою реконструкцию штурма Батурина. Для этого списался с Владимиром Коваленко, начальником тамошней археологической экспедиции, задал ряд вопросов, на которые получил исчерпывающие ответы, за что я ему премного благодарен.
Коваленко также выслал мне планы города на 1708 год, фотографии макетов города, укреплений и жилых домов, что позволило мне выстроить собственную версию событий начала ноября 1708 года и что самое главное выявить многие нестыковки Павленковской версии.
Итак, город Батурин состоял из 3 частей:
- цитадели, где находилась резиденция гетмана
- крепости, защищенной деревянными стенами и валами
- незащищенного посада
Меншиков посад не брал. Посад был сожжен Чечелом с Кенигсеком, чтобы открыть подступы к крепости и лишить атакующих укрытия перед атакой и во время ее. Это обычная тактика того времени, и никто факт сожжения посада самими сердюками не оспаривает.
Владимир Коваленко писал, что на сегодняшний день раскопано около 7000 кв. метров Батурина, что составляет менее 1% площади города. Запомним эту цифру. То есть Батурин занимал гораздо более 700 000 квадратных метров, при этом цитадель была размером 130 х 100 метров (1,3 гектара), а крепость – 24,63 га, то есть 246 300 кв. метров. Отсюда нетрудно вычислить, что от общей площади Батурина крепость и цитадель занимали менее 35%.
Это именно та часть города, которую сжег Меншиков. Остальную часть города сжег Чечел. При этом его, Чечела, совершенно не волновало, что станется с его обитателями в морозную зиму 1708-1709 годов, и скольких людей он обрекает на холодную смерть.
Все внимание приковано к Меншикову и его действиям, которого и обвиняют в уничтожении города путем сожжения, хотя он сжег менее 35 % его общей площади, и при том ту часть, где находились провиантские склады и склады с военным снаряжением.
На фотографии макета города, которую любезно предоставил мне Владимир Коваленко, я насчитал на территории крепости 6 церквей, 2 больших складских блока и 2 поменьше, и порядка 120 жилых домов. Реконструкция выполнена, как я понял, по наитию, исходя из существовавших на то время правил застройки городской территории усадебного типа, к которой принадлежал Батурин. Где жили сердюки и члены их семей, и были ли вообще у них семьи, никто (и Владимир Коваленко в том числе) не знает.
А вот Сергей Павленко, похоже, знает все. И безо всяких колебаний выставляет почтенной публике свои изыскания. Каждый желающий может со статьей Павленко ознакомиться
здесь.
Я лишь заострю внимание на некоторых моментах.
«Население его по всем признакам на начало ХVIII века максимально выросло до 7—8 тысяч. Батурин имел где-то до 1000— 1100 дворов» (C.Павленко).
Если эти цифры верны, то в самой крепости находилось всего около 10 % всех Батуринских дворов и соответственно мирных жителей. А если учесть, что где-то должны были еще проживать сердюки со своими предполагаемыми семьями, то процент мирного Батуринского населения, проживавшего в крепости становится еще меньше 10%. Отсюда нетрудно вычислить, что, спалив посад, Чечел оставил без жилья и средств к существованию в холодную зиму 1708-1709 годов подавляющее количество мирного Батуринского населения, а отнюдь не Меншиков, спаливший склады и совсем незначительную часть города. Или г-н Павленко у нас не в ладах с арифметикой, либо действует от лукавого, когда приписывает Александру Даниловичу сожжение всего Батурина. Идем дальше.
Павленко проанализировал описание Батурина, сделанное в начале 1726 года по царскому указу от 3 декабря 1725 года. Он обнаружил на месте аж 411 двора со старыми Батуринскими хозяевами и недосчитался естественно более 600 дворов. С легкостью, приводящей в изумление, Павленко обитателей этих дворов зачисляет в погибшие, хотя люди, оставшиеся без жилищ в результате поджога Чечелом посада, могли погибнуть не от Меншиковских солдат, а от элементарного голода и холода, или уехать к родственникам и больше в Батурин не вернуться. Но для Павленко это и не важно. Зачем рыться в архивах, изучать разрядные книги, если это может помешать конечному результату.
Так и среднее число жителей в оставшихся дворах он выводит в среднем по 3 человека:
«Если допустить, что в каждой семье, которая осталась после погрома, спаслось в среднем по 3 человека (что маловероятно) и это составляло 1233 батуринца…». Ну, вот мы уже и до высшей математики добрались. Павленко, оказывается, у нас – крупный специалист в теории вероятности. А как же любовь к архивам? Предъявите нам разрядные книги и церковные метрики, где зафиксирована убыль населения в оставшихся дворах. Да и сама гипотетическая цифра в 1000 Батуринских дворов явно взята с потолка. Площадь Батурина известна, сколько в среднем занимала городская усадьба в то время тоже.
Ее в среднем можно принять в 1600 кв. метров. Отсюда, зная площадь посада, несложно подсчитать, что за пределами крепости, на так называемом посаде, было около 300 усадеб. Плюс около 120 усадеб в самой крепости. Всего получаем число близкое к 420 дворам. Эта цифра поразительно перекликается с 411 Батуринскими дворами, обнаруженными Павленко по переписи 1726 года! Выходит, что убыль в 600 дворов Павленко выдумал, затуманил нам мозги лукавой цифрой, да еще число жителей в обнаруженных 411 дворах занизил путем одному ему ведомой теории вероятности.
Одним словом, доверия к павленковским цифрам нет никакого.
А мирное население Батурина, если взять за основу (кстати, Павленко так и делает) семью из 7 человек в среднем составляло около 3000 человек, а никак не 8000, как натягивает Павленко. Эти 3000 человек по утверждению Павленко засели в крепости вместе с Чечелом, хотя Меншиков в донесении царю (данные из статьи Павленко) указывает, что
«Чечель и Кенигсек «и протчие подобные им сотники и есаулы с сердюками и некоторыми городовыми и со всею Батуринской чернью, — как отмечал палач гетманской столицы в жаловальной грамоте, — засев в Батурине, и укреплясь воинским обычаем», сопротивлялись». Обращаю внимание на слова про некоторых городовых и чернь. Павленко нам расшифровку этих понятий не дает. Похоже, что далеко не все жители Батурина (городовые) спрятались в крепости, а лишь незначительная часть. И уж совсем из области фантастики утверждение Павленко о том, что под защиту Батуринских стен сбежалось население всех окрестных сел.
«Напуганное население искало путей для спасения от войны, которая приближалась. Ему импонировала твердая позиция командования Батуринской крепости по недопущению поджигателей», – пишет Павленко.
Какая позиция была у командования Батуринской крепости по недопущению поджигателей мы уже видели. Спалили они, не задумываясь, посад с 90 % Батуринских построек при приближении Меншикова. Но с Павленко, что с гуся вода. Не верили-де местные обыватели заверениям Шереметева, что обид и притеснений чинить не будут.
И из каких это таких источников он это взял, изволю поинтересоваться? Нет таких источников!
Павленко утверждает, что под защиту крепостных стен собралось около 14 000 человек.
И где же он умудрился их разместить на таком клочке суши в 24,5 гектара? Нетрудно подсчитать, что на человека приходилось по 17,5 кв. метра, а если учесть наличие складов, куда обывателей явно не допустили, и всего около небольших 150 строений, где можно было разместить людей в ноябрьскую стужу, то цифра в 14000 выглядит вообще нереальной. Попробуйте набить в небольшую хату по 90 человек. Но Павленко продолжает фантазировать:
«В переполненной крепости, которая была в состоянии осады, вероятно, негде было и яблоку упасть. Мирных жителей скорее всего держали в безопасном месте — замковых подземельях, ходах. Разветвленная их сеть (выложенные в традиционной форме сруба лабиринты шириной и высотой по два метра) могла спрятать тысячи людей». И откуда только наш «исследователь» добыл информацию о замковых подземных лабиринтах? Начальник археологической экспедиции ничего про то не знает, а Павленко знает! Хотелось бы полюбоваться на первоисточник, если он вообще существует в природе. Уверен, что такого нет. Беллетрист Павленко окончательно взял верх над Павленко-исследователем.
Теперь о самом штурме. Существуют две версии. Одна версия – версия Меншикова.
По ней он атаковал крепость с двух сторон и в течение двух часов взял ее приступом. Вторую мы читаем в «Истории Руссов». По ней штурм был отбит, все рвы были завалены трупами меншиковских драгун, и только когда подлый изменник Нос показал потайной ход в крепость, где сердюки от радости напились, русские взяли Батурин. А вот здесь еще одна нестыковочка. Что представляли собой солдаты Меншикова, и что представляли собой сердюки? Корпус Меншикова был самым боеспособным в русской армии. Именно он нанес поражение шведам при Калише и Лесной. Где уж с ним зажравшимся и умевшим только охранять священную персону гетмана сердюкам тягаться. Это как тыловым прапорщикам со спецназом. Версия Меншикова куда более правдоподобна. Да и как можно было незаметно провести в крепость драгун, если там негде яблоку было упасть.
Сказки все это, чтобы оправдать скорое падение крепости. Впрочем, к «Истории Русов» мы еще вернемся. А пока смоделируем штурм. После того, как русская армия ворвалась в крепость, там
«После штурма, когда началась паника, батуринцы спасались, как могли. Некоторым из них в темноте повезло воспользоваться тайными ходами, вырваться из крепости со стороны Сейма (здесь вместо стены был обрыв)» (С.Павленко).
Обрыв был вроде как. А вот по реконструкции, присланной мне В. Коваленко, там были стены, и люди должны были сначала прыгать со стен, погибая, или нанося себе увечья. Наличие тайных ходов – не более чем смелое предположение, да и откуда обывателям про то знать.
О потерях оборонявшихся. Павленко утверждает, что сердюков было 2600 человек (на 4 полка), из них спаслось 300. Остальные были казаки Лубенского, Прилукского и Миргородского полков, из которых, по словам Павленко (откуда он это, правда, вычитал?), прилукских амнистировали, а остальных перебили. Опять-таки, недостоверное утверждение. Есть альтернативная версия, что как раз сердюков было 6000 человек, и перебили именно их, а не казаков, которые не хотели сражаться за Мазепу.
Та же «История Руссов» говорит, что казацкий полк в крепости был один, Прилуцкий, который не согласен был на предприятия мазепины и гнушавшийся его вероломством.
Вообще «История Руссов», как бы кто к ней не относился, дает очень любопытную информацию. Все, что произошло в Батурине, по Истории Руссов повторилось в Новгороде-Северском. Там тоже казаки ночью тайно впустили в город русские войска, после чего составлявшие основу тамошнего гарнизона сердюки были перебиты. Она же утверждает, что казаки всегда ненавидели сердюков и их хозяина Мазепу. Очень красноречивое признание, которое Павленко напрочь игнорирует (при всей своей любви к «Истории Руссов»). Еще бы, тогда рушится миф о восстании. Какое может быть восстание, если Мазепу поддержала только его личная наемная гвардия, сердюки.
Не восстание это, а чистой воды переход на сторону неприятеля. И не надо лить слезы по поводу их заслуженного истребления.
Что же касается истребления Меншиковым мирных жителей, то уже сейчас можно с уверенностью сказать, что их число в крепости было незначительным, а вопрос о том, совершил ли Меншиков или не совершил воинские преступления остается открытым до завершения раскопок в Батурине летом этого года. Они и дадут ответ на этот вопрос.
А все, что пишут сейчас Павленко и компания – просто нечистоплотные спекуляции.
Ссылки по теме:
Письма «адвокату» Меншикова о Батурине
